«А мог ли Николай Михайлович Рубцов окончить Литературный институт им А.М. Горького в наши дни?»
Передо мной маленькая книжечка стихотворений Рубцова Н.М. взятая в районной библиотеке. Поэзия XX века 50 – х, 60 – х. и 70- годов Николая Михайловича отличается по стилю и стихосложению. А ещё тематика и по существу она глубже. Я решила заглянуть в будущее, если бы поэт был жив и стал бы студентом Литературного института. Он писал бы свежим стихом. Он писал бы и для детей стихи. В свои студенческие годы я мало читала поэзию Николая Михайловича Рубцова – о чём собственно и жалею. Он перекликается строками с Есениным. Одно даже посвятил своему собрату по перу. Он отыскал в Есенине всю мощь поэзии, которую сквозь дымку сигарет и пьяный перегар, ругань и похабщину нельзя было разглядеть простому читателю тонкость души русского поэта. Николай Рубцов сумел подчеркнуть всё, но словно глядя в глаза Есенину, зная его ранимость, он тактично адресовал эти строки ему. Полагаю, что Есенин был бы рад стать ему однокурсником в Литературном институте, а он застыл в вечном ожидании нового соседа на Тверском бульваре по ту сторону изгороди старинной усадьбы. Он угрюм и задумчив. Допускаю мысль о грусти и одиночестве рязанского соловья.
Для личного исследования поэзии прошлого века я выбрала несколько стихотворений, дабы подчеркнуть для наглядности читателя то, что если бы Николай Рубцов всё таки окончил бы наш институт в наши дни.
***
О чем шумят
Друзья мои, поэты
В неугомонном доме допоздна?
Какими бы они стали теперь? Будь они и Левым Маршем Маяковским, или с присвистом Есенинских заливистых строк уже свежее стали, как бы их верстали, и студент их нынешний заучить бы смог? Не передать словами этих поэтических порывов. По себе знаю, каково писать стихи, учиться на семинаре поэзии, когда их не хвалят, а ругают. Топят словно корабли. Как на карандаш слегка надавят и ни строки, ни буквы в тетрадь не нанесли. Конечно моя поэзия слегка корявенькая. Прерывиста. В рифме и ритме хромает. Я не стала бы спорить с опытным поэтом, но перекинуться собственным поэтическим текстом осмелилась:
***
Ломаюсь как карандашный грифель
Апатия августовская.
надевает пестрый китель осень полустертая
в серый грифель карандашный
Лёг асфальт - дождём умыт
Как в тетради школьной кляксы
ОТ шпаргалок виден стыд
Мне не в первой марать черновики
И вывести на чистоту все мысли,
ОТТОГО ли смялись уголки
Как сон слова мои нависли?
Какое странное и сильное смятенье
На миг подвергнуть в тишину
Катилось бы, исчезло на мгновение
Спокойно спящее видение ко сну.
Приведу известное всем стихотворение, возможно, Вы читатель, осудите меня за эту наивность. Но всё - таки решусь открыть перед Вами светлуюю горницу, в которой так светло от ночной звезды, что над полями она рассеивает свой свет «В горнице моей светло» - от ночной звезды. Матушка возьмёт ведро. Молча, принесёт воды. Красные цветы мои. В садике завяли все. Лодка на речной мели. Скоро догниёт совсем. Поверьте мне читатель, они не навеют Вам тоску, эти строки. Они поведают о том, каково всё - таки значение имеет пребывание поэта в родной сторонке. Думается мне, что их может освежить новое дыхание, которым бы Николай Рубцов окропил чернильным пером строками современного поэта. Возможно, и стиль бы стал новее, контрастнее. Но всё же я пытаюсь спорить сама с собой. Эта поэзия хороша в своё время и всё написаное прекрасно в те года, когда писал поэт и жил и здравствовал, и негодовал в связи с разладом в семье. Его подстерегали жизненные обстоятельства, которые нельзя было предугадать, предусмотреть. Он не сумел окончить Литературный институт, хотя он восстанавливался, но уже на заочный факультет, где не предусмотрена стипендия, а значит и не оставалось надежды на существование. «Звезда полей» - знаю, так назывался маленький сборник его стихотворений. Он и правда не угасал, как та звезда в минуту потрясений, горит над Родиной моей. Как сильно потрясает меня эта поэтическая глубь. Строки о Родине, какой её принимает сам поэт – «будь она в морозной дымке или в осенней пёстрой мишуре, играет серебристой змейкой, иль лучом на летнем дворе. Вот не могу отказать себе в удовольствии поиграть в поэтический «баттл» как принято по - современному называть. Раньше во времена Маяковского и Есенина называли поэтической дуэлью. Сопереживаю я Николаю Михайловичу Рубцову в жизненных неурядицах и неудавшейся студенческой молодости. Было бы здорово видеть его в коридорах. В аудитории на лекциях или семинарах поэзии, стать родственными душами, обсуждать поэзию современников и просто дружить. Стоило бы задуматься о том, что в современном мире критика несколько жестока, и он бы не принял этих «замечаний» в свой адрес. Друзей бы он обрёл. Среди женской половины студентов нашёл бы свою вторую половину, а поэзия его нашла бы читателя. Она бы оживляла к поэту интерес публики. Скучать бы ему не пришлось. Он сразил бы своей провинциальной простотой всех столичных барышень.
В одном из стихотворений я нашла философию, казалось бы, на первый взгляд риторический вопрос:
***
О чём писать?
На то не ваша воля!
Тобой одним
Не будет мир воспет!
Ты тему моря взял
и тему поля,
а тему гор
Возьмёт другой поэт!
На сей вопрос я нашла собственную точку зрения в поэтическом контексте:
***
Я не преклоняя головы перед тобой,
алтарь литературный,
в век двадцать первый.
От того ль строкою нервной
Пером поставив вместо многоточия – запятую.
И ещё один:
***
Из двух миров
Извилины железных полос
Электропоездов.
Едва услышу гулкий голос.
Умрёт под рельсовой сталью
Тоска, как медная нить проводов
Упадёт и опять нарастает,
Из железа
Гудящих нараспев поездов.
На протяжении всех шести лет студенчества моё поэтическое творчество заглохло на первом же курсе после обсуждения, но после окончания института сразу стали прорываться как бунтарство стихотворные строки. Я не кляну тех, кто осуждал, не принял во внимание этих порывов поэта. Стихи же, как способ жить. Как луч надежды и света.
***
Души моей тихое бунтарство,
И шторм, и штиль – от боли лекарство
И шум, и тишина – отголоском эха,
Обернётся в стон и перекаты смеха.
Я не пытаюсь перекричать и переспорить поэзию тех лет. Она свежа, как время быстротечна. Поэзия жива пока её душа, вечна как душа поэта.
Приближаясь к пьедесталу поэзии уже 70 –х годов, к концу жизни поэта Николая Михайловича Рубцова я адресую эти заключительные размышления к детской аудитории, так как и я сама занимаюсь детской литературой (рецензирую и делаю обзоры книг современных детских авторов) обмакну поэтическое перо в радужный весёлый цвет
«По дрова»
Мимо изгороди шаткой
Мимо разных мест
По дрова спешит лошадка
В Сиперово, в лес.
Дед Мороз идёт навстречу.
- Здравствуй!
-Будь здоров!
Я в стихах увековечу
Заготовку дров.
Пахнет ёлками и снегом,
Бодро дышит грудь
И лошадка лёгким бегом
Продолжает путь.
Привезу я дочке Лене
Из лесных даров
Медвежонка на колене
Кроме воза дров.
Как задорно и весело читается стихотворение Николая Рубцова для детей. Глаз сам выбрал стихотворение. Поразмышляв о том, как бы сложилась судьба поэта, если бы он жил в наше время окончил Литературный институт им А.М. Горького, при всём сказанном, нельзя утверждать или опровергать какие-либо факты. Могу предполагать довольно благоприятный финал: он стал бы замечательным учителем многим студентам на семинаре поэзии, примером по стихосложению, рифмовать бы научил лично меня точно.
В заключение размышления скажу просто: Не Пушкину – тот был повеса, Не Есенину – тот хулиган, Он среди стихов сидел. Бумаг и хлама, а где – то есть во мгле снегов, во мгле могила его мамы. «Звезда полей» - везде, где есть твой след, поэт! Она неугасаемая.