Санька стоял у витрины со сладостями и завороженно глядел сквозь стекло. Заплаты на штанах, рваный рукав куртки, шапка с грязными разводами – выходящие покупатели морщили носы, некоторые проходили, делая вид что не замечают его.
Женщина в шубе схватила за рукав девочку:
- Полина, отойди! У мальчика могут быть блохи.
Санька не услышал, он ничего не замечал, кроме того, что было там, за стеклом. Витрина искрилась сладостями. К Новому году чего-только не привезли: коричневые мишки с миндальными глазами, балерины с белыми глазированными юбочками, белоснежные лебеди, украшенные съедобными жемчужинами, паровозик, полностью сделанный из шоколада, с большими окнами и трубой сверху. Столько всего! Словно это большой подарок от деда Мороза.
Но Саньке не нужны были ни мишки, ни паровозик, он смотрел только на невзрачное черное пирожное с белой, словно первый снег на дворе, посыпкой. В этом пирожном не было ничего примечательного. И было странно что из всего этого благолепия мальчик выбрал именно его – это «Облачко счастья» с ежевичной начинкой.
Когда Санька был маленьким, мама часто пекла пирожные с ежевичной начинкой, поливала сверху шоколадной глазурью. Санька обожал эти пирожные. Не было ничего вкуснее их. Но вот уже пять лет никто их не готовил. Мама заболела и умерла, теперь некому было делать эти пирожные.
Санька очень скучал по маме. На ночь она рассказывала сказку, а когда он начинал засыпать, нежно гладила по голове и улыбалась и он сквозь сон улыбался ей. Сейчас уже никто не рассказывает сказки и не гладит по голове, но, засыпая, Санька представляет, как мама улыбается ему.
После смерти мамы папа начал пить. Часто в их доме были дядя Петя и дядя Вова. Они пили с папой вместе, орали друг на друга и ругались матом. Один раз папа даже пробил дяде Вове голову и тот три месяца лежал в больнице. Саньке тогда было очень страшно. Дядя Вова лежал и не вставал. Папа убил дядю Вову и теперь его заберут в тюрьму, и он останется совсем один. Он не хотел быть один. Пусть папа такой, но пусть он будет.
Дядя Вова обиделся тогда на папу и даже не разговаривал месяц, но пить очень хотелось, поэтому он опять с дядей Петей приходил к ним.
Саньку папа не трогал. Наверное, он любил его. Но если раньше, когда мама ещё была с ними, он целовал его и обнимал, дарил подарки, то сейчас эта любовь превратилась: «вымой руки», «не ходи без шапки», «выучи уроки». Санька тоже любил папу, но ему не хватало того папы, весёлого и доброго.
Мальчик не любил быть дома, там всегда стоял запах перегара, так что сжималось внутри в легких и хотелось вывернуть съеденное наружу. Поэтому, чтобы не возвращаться домой, он допоздна слонялся по улицам.
Каждый день после школы Санька шел к витрине с пирожным. Это было совсем не по дороге, но это был его маленький рай, в котором он забывал обо всем: о школьных задиралах, о пьяном папе и его друзьях.
30 декабря.
Санька вновь у сладкой витрины. К тому моменту уже купили и паровозик, и мишек, и балерину, но черное пирожное никому было не нужно. Никому, кроме него.
— Вот бы хоть мизинчиком отколупнуть глазурь. Хотя бы с боку, – Санька буравил пирожное своими голубыми глазами, словно то могло взлететь и чудесным вихрем пронестись к нему через стекло. Но пирожное не двигалось, как приклеенное, оставалось на прежнем месте.
Из магазина, волоча красный мешок, вышел мужчина в костюме деда Мороза:
– Хо-хо-хо и бутылка рома.
Санька знал, что это переодетый дяденька. Никакого деда Мороза не существует.
Когда мама была с ними, дед Мороз приходил каждый год. Он вставал на табуретку и рассказывал стих, и за это дедушка доставал из мешка подарки. Один раз даже принес огромный конструктор Лего, о котором он давно мечтал. В тот год, когда они остались вдвоем с папой, дедушка не пришел, и через год, и через два. Санька волновался, может он сделал что-то не так, плохо учился или плохо себя вел. Но ведь Мишка, его друг тоже учился плохо, а к нему дед Мороз приходит каждый год. Даже принес машинку на пульте управления. Мишка показал ему машинку, даже дал потрогать. Саньке было обидно, он не понимал почему дедушка больше не приходит к нему, и взволнованно прибежал домой:
-Пап, а почему к Мишке дед Мороз приходит, а ко мне нет? Я что-то сделал не так?
Папа сидел в одной майке, дрожащей рукой он налил водку в стакан, выпил и выдохнул спиртной воздух на сына:
–Нет деда… Мороза. Это… сказки для богатых детей… чтобы покупать им всякие бесполезные вещи… и совсем разбаловать.
Санька в тот день забился в угол и долго плакал, потихоньку, чтобы папа не слышал. «Деда Мороза нет», – слезы текли по щекам на прожжённый окурком коврик. Кто же тогда дарил подарки? Кто к нему приходил? Кто знал, чего он хочет больше всего на свете?
Поэтому мальчик не обратил внимания на деда Мороза, который вышел из магазина сладостей. Что на него смотреть, он же не настоящий. Хоть бы усы черные получше спрятал, а то торчат из-под бороды.
Дед Мороз заметил мальчишку – лет восьми, маленькое раскрасневшееся личико, глаза светятся голубым блеском и жадно поедают витрину. И что-то в этом блеске ему показалось знакомым. Он вспомнил что, когда был маленьким, также стоял у витрины, только игрушечного магазина, и хотел себе красного Щелкунчика. Приятное воспоминание теплом разлилось внутри. Он остановился и подошел к Саньке, и заговорил голосом деда Мороза:
- Здравствуй мальчик. А ты хорошо учился в этом году?
- Нет, – замотал головой Санька.
Дедушка немного опешил, но продолжил:
- Что же ты не соврал, чтобы получить от меня подарок?
- Мама говорила, что врать нехорошо.
-Правильно мама говорила, молодец. За это я дарю тебе любое пирожное. Выбирай, какое хочешь.
Санька недоверчиво посмотрел на деда Мороза, потом на пирожное за витриной, снова на дедушку и пирожное, опустил глаза и замотал головой.
-Что, не хочешь ничего? – удивился дедушка.
-Хочу.
-А что тогда?
-Папа не разрешает брать у чужих, – тихо сказал Санька.
-Правильно, что не разрешает, – дед Мороз достал из кармана завалявшуюся мелочь и протянул ему. – Держи, купишь сам.
Санька не взял, тогда дедушка взял его руку и вложил в ладонь монетки, накинул мешок на плечи и ушел.
-Спасибо, – крикнул ему вдогонку Санька.
Он взволнованно стоял с мелочью в руках и не верил. Неужели это был дед Мороз? И пока дедушка не вспомнил, что в этом году он разбил школьное окно, рванул в магазин, сжимая в кулачке монеты.
За прилавком угрюмо стоял продавец. Узкий рот, словно тонкая ниточка, растянулся, хищно обнажая острые зубы.
– Чего тебе? – злобно прикрикнул он на мальчика. – Убирайся отсюда, ты мне всех покупателей распугаешь.
– Я…я… за … пирожным, – промямлил Санька.
–Чего? Какое пирожное еще?
-Мне, пожалуйста… вот то… пирожное, — он показал на «Облачко счастья».
– А деньги у тебя есть? Я не занимаюсь сраной благотворительностью. Деньги есть – есть пирожное, нет денег – нет пирожного. Понял? — продавец злился, что мальчишка отнимает у него время.
- Вот, – Санька дрожащей рукой протянул все монеты.
Продавец сморщился, натянул перчатку на руку и взял деньги.
-Заворачивать не буду, так съешь. Не буду тратить на тебя бумагу.
Санька взял осторожно пирожное, словно оно хрупкое и может сломаться, и вылетел из магазина, боясь, что продавец передумает и отберет его. Но никто следом не бежал.
Он забежал за угол и посмотрел на «Облачко счастья». Легонько коснулся пальчиком белой посыпки. Неужели это не сон. От волнения руки вспотели, и он почувствовал, как глазурь тает на ладошке. Санька отколупнул пальчиком глазурь, осторожно положил на кончик языка, подождал, когда она подтает и звучно причмокнул. Вкусно!
Он поднес ко рту пирожное, чтобы откусить кусочек, закрыл глаза от предстоящего удовольствия, но резко остановился. Закинул пирожное в рюкзак, чтобы не сманило своим видом, и понесся изо всех ног, обгоняя пробки из такси, засмотревшихся мальчишек и ищущих что-то у помойки дворовых собак.
Запыхавшись, добежал до старого здания. Маленькие камушки в руке, цель верхнее окно третьего этажа. Докинет? Первый – промах. Второй – почти. Санька старался прицелиться, но рука предательски тряслась. Камушек с дзыньканьем ударился в стекло.
Из окна высунулась мордочка с рыжими волосами.
- Юлька, выходи.
Мордочка исчезла.
-Чего? – в прохудившемся засаленном пальто девочка шла к нему. – Чего звал?
-Пошли. Есть срочное дело, – важно сказал Санька и махнул рукой в сторону. Он зашагал вперед, Юлька шла за ним.
Юлька отколупнула глазурь, рассасывая ее во рту и смакуя.
-Вкусно?
-Ага.
Съев половину, она нехотя предала остатки Саньке. Он облизал ежевичную начинку и проглотил кусочек. Закрыв глаза, он вновь оказался дома, там, где тепло и пахнет мамиными духами с апельсинами. Разноцветными огнями дразнит елка и зовет к себе на праздник. Санька тянется к нижней игрушке ручками, но не достает. Мама обнимает его, и Саньке так хорошо. Она берет его на руки и подносит к самой верхушке елки, к сияющей золотой звезде, он смеется звонким смехом. Папа несет тарелки с ежевичными пирожными. Они все вместе сидят под елкой и едят пирожные, смеются и смотрят в окно на салюты.
Санька очнулся, в глазах защипало.
-Вкусно? – спросила его Юлька.
Он кивнул.
- Когда вырасту куплю много-много таких пирожных, – мечтательно протянул Санька.
-Только таких? — удивилась Юлька.
-Ага.
-А я хочу и мишек, и балерин, и паровозик с окнами.
Юлька весело засмеялась, Санька заразился ее смехом и тоже засмеялся. Они шли по улице, и облачко счастья шло рядом с ними.