Произведения

Повесть 👏 "ЖЕНИХ"

Повести
"ЖЕНИХ"

Часть 1

Морозный вечер поджидал школьников после второй смены. Темнело рано. По дороге домой, освещенной вершинами сугробов, торопилась хрупкая девчонка. Две тугие русые косы выглядывали из-под шапки-ушанки. Коричневые ленточки-бантики подпрыгивали в такт легким шагам. Вот и мост. Самое освещенное место в городе. Еще немного – и дом.

Каждый раз, переходя через железную дорогу, Лиля Белицкая мечтала о путешествиях в далекие страны. Ей хотелось увидеть пингвинов и белых медведей, вынырнуть из волны на спине дельфина, обрадоваться павлину, раскрывающему веером хвост. Воображаемые миры жили где-то очень далеко, там, куда убегали рельсы железной дороги, там, где Лиля пока не была. Миры, ради которых она отлично училась и примеряла разные профессии. Мечтала стать геологом или моряком, ученой или женой дипломата: только бы путешествовать.

Вдруг кто-то сзади ударил по руке: портфель оборвался и упал. Лиля закричала, но огромный ком снега залепил ей рот и глаза. Она схватилась за сильные руки, растиравшие ей щеки. С трудом вывернулась и помчалась. «Это опять он, — думала Лиля, отряхивая снег с нового пальто, поправляя шапку и вытирая варежками лицо. — Что я дома скажу?». Вот и деревянное высокое крыльцо. А на лавочке – портфель с оторванной от него ручкой. «Спасибо, что хоть вернул, приставала несчастный», — обрадовалась Лиля и скрылась за половинками входной двери.

Шел декабрь 1952 года. Алик Рубанов слыл знаменитым на всю школу второгодником. Никто из педагогов не знал, как заставить подростка учить немецкий язык, которому он объявил войну. Его отец пропал без вести при переправе через Днепр. Алик и мама, деля хлеб, оставляли ему краюшку до утра: вдруг придет. Ждали. Сами они три года назад вернулись в родной Щорс, маленький городишко на берегу реки Сновь. Они жили по соседству с домом легендарного командира дивизии, героя Гражданской войны Николая Щорса. С детства Алик знал, что отважный земляк освободил Киев от Петлюры и стал первым его комендантом. Он хотел быть похожим на него.

А пока Алика ждали уроки в школе. Все предметы давались ему легко, кроме немецкого языка, химии и физики. Он протестовал против «вражеских» букв. Из-за войны с латиницей Рубанов во второй раз остался в седьмом классе. Новые одноклассники смотрели на худого и высокого товарища-переростка с опаской и удивлением. А он, бросив им пренебрежительное «малявки», занял почетное место на последней парте, где скучал, повторяя то, что знал. Только на уроках немецкого языка молчал.

И вдруг Алик влюбился в Лилю Белицкую. Он мечтал, чтобы эта тонкая и нежная девочка обратила на него внимание. Но не знал, как этого добиться: то дергал за косички, то забирал чернильницу и дневник, то нападал и отнимал портфель. Однажды он притащил в школу щенка и увидел искренний восторг Лили. Потом в классе гостили ящерицы, ужи, божьи коровки. Они оказывались в самых неожиданных местах и пугали всех.

Учителя в ответ награждали Алика двойками по поведению и грозились исключить его из школы. Директор не раз вызывал мать на педсовет, но она никак не могла унять сына. Алик на время затихал, а вскоре с новой силой испытывал всеобщее терпение.

Вот и сейчас он ждал, чем закончится урок химии.

— Продолжаем изучать свойства кислот, — взгляд Анны Сергеевны скользил по вжатым в парту фигурам, — к доске пойдет Рубанов.

Класс выдохнул и зашевелился.

— Олег, выполните первое задание, — она протянула ему карточку и вернулась за стол, чтобы заполнить журнал.

Подростка забавляло то, что его называли по-разному. В семье и среди друзей – Аликом. В метриках он значился как Олег Васильевич Рубанов.

Большинство заданий он помнил с прошлого года, поэтому сейчас легко справился и получил хорошую отметку.

— Вот видите, Олег, — примирительно сказала учительница, — можете, когда захотите, — она недолюбливала строптивого второгодника.

— Анна Сергеевна, у меня к вам вопрос.

— Да, слушаю, — оторвавшись от журнала, она посмотрела на него.

— Я не понимаю, почему великий русский ученый Менделеев написал свою таблицу латинскими буквами. Неужели он не мог придумать обозначения элементов на родном языке?

— Тогда бы его не поняли химики из других стран.

— А почему русский язык не взять за основу? Мы страна победителей.

— Это да. Но к химии это не имеет никакого отношения.

— Тогда я отказываюсь ее учить, — в его голосе звучала угроза.

— Рубанов, — сказала она строго, — ваш бунт неуместен. Садитесь.

Возвращаясь на свое место, он расставил костлявые руки и «причесал» одноклассников.

— А теперь перейдем к расчетам, — невысокая и полненькая учительница подошла к доске и потянулась за мелом. В классе захихикали, и началась возня. Не зная причины нарастающего шума, молодая химичка старалась говорить громче, четко и ясно объясняя схему. Заметив, что многие смотрят поверх нее, она подняла голову. По краю доски металась мышь. Анна Сергеевна вскрикнула и выбежала из класса. Гулкую тишину школьного коридора разорвала торопливая дробь ее каблуков. Все притихли. Ждали директора Николая Степановича и поглядывали на Алика. Тот, весьма довольный своей выходкой, оставался спокоен.

Неожиданно для всех Лиля Белицкая рванула к доске, схватила тряпку и поймала ею мышь. Она подбежала к Рубанову и затолкала испуганного зверька ему за шиворот. Раздался писк, и длинный хвост грызуна исчез под коричневым вельветовым пиджачком.

— Это тебе за все и за всех, бандит, — услышал оторопевший класс от лучшей ученицы.

— А-а-а, — заорал Алик и выскочил в коридор. Он прыгал и старался вытянуть заправленную в брюки рубашку. Наконец-то ему это удалось, мышь выпала, прокатилась по широкой штанине и понеслась навстречу директору и учительнице. В тот же момент он понял, что обречен. Сдерживая гневные нотки, Николай Степанович приказал:

— Олег Рубанов, идите за мной.

Все хулиганы в школе хорошо знали его кабинет. В нем жил дух строжайшей дисциплины. Стоило только открыть дверь и увидеть огромный портрет И.В. Сталина, как вся мальчишеская бравада мгновенно исчезала. Справа, на почетном месте во флагштоках высились красные знамена страны и школы. Вдоль серых стен с книжными полками аккуратно стояли венские стулья. Ближе к окнам располагался большой дубовый стол, затянутый зеленым сукном, с множеством папок и черным телефоном. Вся мебель была довоенная, чудом пережившая оккупацию. Плотные темно-зеленые шторы и бормотание радиоприемника навевали тоску и невольно смиряли. Настенные часы отсчитывали время наказания. Обычно провинившемуся ученику Николай Степанович предлагал отдельный стул, усаживал и говорил: «Вы посидите и подумайте». Проходил час, другой, жизнь в кабинете продолжалась: директор куда-то звонил, что-то писал, кого-то вызывал. На переменке друзья-подельники заглядывали в кабинет и старались понять, что происходит с их приятелем. Но тот просто сидел и просто молчал. Такая картина не могла вызвать сочувствие, и вскоре про него забывали. Для хулигана все заканчивалось еще загадочнее. Спустя время директор говорил: «А теперь идите в класс». Ошарашенный ученик совершенно терялся. Он понимал, что расправа уже произошла: его не побили, не унизили, не вызвали родителей, а просто дали возможность подумать. Кто-то в ответ довольно ухмылялся, кто-то продолжал молчать, а кто-то даже тихонько всхлипывал. Некоторые вдруг раскаивались, просили прощения за проступок и давали честное слово «больше так не делать».

На этот раз директор долго не отпускал Алика. Потом он запер кабинет, придвинул стул, сел напротив и обратился к нему:

— Олег, твой отец погиб за тебя и за меня, — начал Николай Степанович. — Мы не имеем права бессмысленно жить. Тебе ведь четырнадцать лет. Пора о профессии подумать. Ты понял?

— Да, — выдавил Рубанов, краснея до кончиков ушей.

— Я понимаю твое нежелание учить немецкий. Но что не так в химии и физике?

— Буквы, — еле слышно произнес второгодник, — они тоже немецкие.

— Хм, это уже слишком. В предметах естествознания есть латынь, — он строго посмотрел на ученика. — А в твоем безобразном поведении тоже немцы виноваты? Они убили твоего отца, теперь ты помогаешь им лишить тебя будущего. Ты знаешь, что одна из целей фашизма – неграмотный человек, раб, которым легко управлять? Ответь мне сейчас, ты хочешь оставаться болваном?

— Нет, — Алик опустил голову. — Простите меня. Я буду учиться.

— Вот это мужской разговор. Я попрошу комсомольскую организацию и учителей помочь тебе. А сейчас иди в класс, извинись перед Анной Сергеевной за свое недостойное поведение.

На большой перемене директор попросил секретаря комитета комсомола школы зайти к нему.

— Вызывали, Николай Степанович? — в дверях показалась Синкевич.

— Да. Проходи, Неля. Разговор есть, — он предложил ей сесть, — необходимо оказать помощь в учебе Олегу Рубанову, чтобы он смог окончить школу.

— Мы уже второй год с ним бьемся. Ничего не помогает. Он принципиально не хочет учить немецкий и химию. Физику еще кое-как. По остальным предметам у него хорошие отметки. А вот с поведением совсем беда. На каждом собрании его песочим, — бодро отчитывалась комсорг.

— Его не ругать надо, а помочь, понимаете? — директор поморщился от энергичной напористости десятиклассницы. — Необходимо, чтобы в этом году он получил семилетнее образование и поступил в ремесленное училище.

Неля собрала после уроков актив школы и вызвала Алика:

— У нас на повестке дня один вопрос: организация помощи в учебе Олегу Рубанову. У кого какие будут предложения?

— До экзаменов осталось пять месяцев. Я предлагаю Олегу каждый день приходить за час до уроков и вместе делать письменные домашние задания, — выступила его одноклассница Рая. — Обещаю подкармливать его бабушкиными пирожками. А устные предметы пусть Володька Сыч проконтролирует: он по соседству живет.

— Ты согласен, Олег? — с тревогой спросила Неля.

— Это кто же от пирожков откажется? — засмеялся полный Володька.

— Тише, ребята, — она ждала ответа, поправляя кудрявую челку.

— Я сам справлюсь, — серьезно пообещал Рубанов.

— Хорошо, но только до первой двойки, — согласилась Неля.

К радости педагогов, Олегу удалось окончить учебный год. Его допустили к выпускным экзаменам. Наступила пора испытаний для всех. Отличники бились за высокий результат. Двоечники мечтали получить «тройки». Школа гудела, утопая в букетах черемухи. Ученики хотели поскорее все сдать, сменить школьную форму на купальники и с головой окунуться в лето.

Река Сновь манила отдыхающих. Она петляла среди лугов, пытаясь найти короткий путь к Десне. Сновь то устремлялась широким потоком, то пробиралась едва заметным ручейком, то пыталась затаиться и отдохнуть в небольших заливчиках. В одном из них находилась лодочная станция – предмет гордости горожан послевоенного времени. Лодки тщательно смолили перед тем, как спустить на воду. Посреди них выделялась одна, с мачтой и парусом. Местные знали, что это творение рук отца семейства Котеленец. Он разрешал обожаемой дочке брать лодку с условием, что она не будет раскрывать парус. Рая обещала. И сейчас вместе с Лилей она торопилась к реке, захватив весла с собой. Девчонки-подростки быстро спустились с крутого песчаного берега. Райка открыла замок. Огромная цепь заворчала, нехотя отпуская лодку. Закинув внутрь весла и обувь, они столкнули ее с отмели. Запрыгнули, оставляя следы босых ног на песке.

— Вперед, парусник! — командовала Райка, вставляя весла в уключины.

— В наш залив? — уточнила Лиля, усаживаясь рядом на лавочке.

— Да, подальше от этих ненормальных, — подтвердила подружка, берясь за весло. — Не хотелось бы с ними опять встретиться.

— Досталось нам. Зря мы с тобой на середину реки заплыли, — сокрушалась Лиля, стараясь грести ритмично.

— Кто знал, что они нападут: дурачье, — возмущалась Райка, направляя лодку в русло реки.

— Страшно было. Один толкает, другой притапливает, третий за ногу хватает, — вспомнила Лиля, нервно передернув плечами.

— Если бы не Алик, — в голосе Райки звучали нотки благодарности.— Выручил: загнал всю эту шайку-лейку на берег.

— Не ожидала я от него такого, — тихо призналась Лиля.

— Так он втюрился в тебя, — позавидовала Райка.

—Ты думаешь? — смущенно переспросила Лиля, рассматривая севшую на мачту стрекозу.

— Конечно, ради тебя старался рыцарь! — восхитилась Райка.

—Ох, скажешь тоже. Рыцарь в черных трусах, — заметила Лиля, поправляя рукава - «фонарики» штапельного платьица.

Девчонки переглянулись и засмеялись, дружно взявшись за весла. Негромкий плеск успокаивал. Обогнув косу, они пересекли широкое русло реки. Молодые березки на другом берегу приветствовали подружек. Здесь не было отдыхающих. Красивый уголок, но без парусника сюда не добраться, если только вплавь через всю речку. Вот и мыс, за которым уютный залив. Плывя в лодке, они мечтали о том, как через три года окончат школу, поступят в институт, будут много путешествовать и обязательно встретят любовь. Но все это состоится не здесь, в этом маленьком городишке. И все у них сложится сказочно и волшебно. Тогда никто не сможет запретить раскрыть паруса и на всем ходу ворваться в новую жизнь.

— Давай купаться, — Райка скинула широкую юбку в подсолнухах и светлую блузку, которые сама сшила. Мигом спустилась с лодки, мелькнув ситцевым в полоску купальником.

— Как она так может, сразу с ходу в воду! — восхитилась Лиля. Она всегда осторожничала, вот и сейчас не торопилась.

— Ну, что ты там? — нетерпеливо крикнула Райка, закрываясь рукой от бьющего в глаза солнца. Ее темные волосы выбились из косы.

— Я позагораю, — отмахнулась Лиля в ответ. Она решила не спешить.

На дне лодки лежало сено, сверху покрытое старым пляжным покрывалом. Лиля разделась. Закрутила косы на макушке в пучок и скрепила их шпильками. Солнечные блики запрыгали по ее загорелой коже и голубому купальнику. Лодка, предоставленная самой себе, тихо покачивалась на середине залива. Лиля легла, закинув руки под голову, прикрыла глаза и задумалась о Рубанове. Вспомнила, как быстро он расправился с пляжным хулиганьем. Улыбнулась, отметив про себя его силу. Хороши же они были с Райкой: просто мокрые курицы. Косы распались. Волосы превратились в длинные водоросли, которые мешали плыть и застилали глаза. Откидывать их сразу не получалось. Уже потом, валяясь на горячем песке, глядя на себя, мокрых и лохматых, они смеялись. К счастью, все обошлось. Хулиганы постыдно бежали с пляжа, но с железнодорожного моста продолжали кричать: «Жених драный!». Алик погнался было за ними, но не догнал: те горохом рассыпались по насыпи. В ее воображении мелькали картинки недавнего происшествия.

Вдруг лодка резко накренилась. Лиля вскрикнула и вскочила, цепляясь за правый борт. Кто-то невидимый снова качнул лодку.

— Рая, Рая! — закричала она, но подруги нигде не было видно.

—Я здесь, — отозвалась Райка с берега, поросшего молодым березняком, — тут столько земляники – плыви сюда.

В тот же миг одним рывком, подмяв под себя нос лодки, мокрый Рубанов оказался рядом с Лилей.

— А-а, — испугалась она, — Рай-ка!

Подруга бросилась в воду и поплыла к ним.

— Лиля, не бойся. Мне надо с тобой поговорить. Извини, что напугал, — вода ручейками стекала с его сильного тела. Алик резко встряхнул головой, чтобы избавиться от капель. Но они оставались и на его волосах, и на темных густых ресницах, отчего его карие глаза казались по-детски беззащитными. — Послушай, Лиля. Мы завтра с мамой уезжаем в Иркутск навсегда. Я поступлю в ФЗО, потом пойду работать и продолжать учиться. Я обещаю, что стану настоящим человеком, достойным тебя. Хочу, чтобы ты знала, — он замялся, — ты мне очень нравишься и я…

Лиля смотрела на него, ничего не понимая. Перед ней сидел второгодник, презираемый всеми Рубанов, и признавался в любви. Человек, который сделал ей столько гадостей. Человек, который спас ее от хулиганов. И этот человек сейчас открыл ей свои чувства. Она не знала, что сказать.

На выручку пришла Райка. Подплыв к лодке и облокотившись на борт, она отдышалась и весело подмигнула Лиле:

— А, наш герой явился! — она поправила пряди каштановых волос — а кричать-то зачем? Там столько ягод, — махнула в сторону леса.

— Привет, Рая, давай помогу! — спохватился Алик, подавая ей руку.

— Не-а, я пока так, — сказала она, болтаясь в воде. — А ты откуда?

—Проплывал мимо, — он хмуро буркнул в ответ, расстроенный ее вторжением.

— Что-то часто проплываешь, — поддела она его, чувствуя, что третья лишняя.

Ее слова заглушил пассажирский поезд, ворвавшийся на мост. Стук колес, отбивая привычный ритм, заполнил неловкую паузу. Алик резко встал и спрыгнул в воду. Подружки видели, как широкими взмахами рук он мерил залив. Они переглянулись: Рубанов плыл к белым лилиям. Вскоре букет из редких цветов лежал на носу лодки. Не говоря больше ни слова, даритель нырнул. Девчонки замерли, ожидая его. Разорвав гладь воды, он появился в пяти метрах от них. Алик торопился уплыть и оставить позади широкую речку Сновь, такую же безответную, как и его чувство.

— Лилии для Лилии, — восхищенно проговорила Райка, бережно передавая цветы подруге. — Же-них, — протяжно и ревниво крикнула вслед.

— Ерунда, — краснея и злясь, оборвала ее Лиля. — Тоже мне Ромео, — она выкинула цветы за борт.

— Ты с ума сошла! — негодовала подруга, стараясь выловить брошенное великолепие. Ловкими движениями она достала цветы. Вскоре прекрасные веночки из лилий украшали их головы. И долго еще вечернее солнце любовалось юностью, окрашивая все в розовый цвет.

В октябре Лиля получила письмо от Алика:

« Дорогая Лилия! Привет. Я учусь в ФЗО в Иркутске и очень скучаю по тебе. А ты? Как там твои подружки Рая и Неля? У нас холодно. Представляю, как вы сейчас учитесь. Напиши ».

Она сразу написала ответ:

« Привет, Алик. Я очень удивилась, получив от тебя письмо. Рада, что ты взялся за ум и продолжил учебу. Мы с классом помогаем колхозу копать картошку. Неля в Москве. У нее с институтом не вышло, она сейчас в строительном училище. Рая передает тебе привет ».

В канун Нового года пришла поздравительная открытка от Алика:

« Привет, Лилечка, из новогоднего Иркутска. Я за тысячи километров от тебя, но постоянно о тебе думаю. Поздравляю тебя с праздником! Желаю счастья. Надеюсь на встречу. Очень прошу: дождись меня. Сейчас нет возможности приехать. Но после училища я буду работать и смогу накопить на билет. Все время о тебе думаю. Только дождись ».

Лиле льстили чувства Алика. Она решила переписываться с ним;

« Алик, здравствуй. Открытку твою получила. Спасибо. Ты же знаешь, что я учусь и готовлюсь к поступлению в институт. Правда, пока еще не выбрала в какой. Я совсем не думаю о глупостях. Мы с тобой просто друзья».

Потом приходили от него поздравительные открытки с добрыми и теплыми пожеланиями. Но Лиля на них не отвечала. В ее жизни появился Валера. Высокий блондин, щорский Ален Делон, он стал приглашать ее на танцевальные вечера в клуб. Провожая Лилю домой, он подолгу не мог с ней расстаться. Они сидели на крылечке. Первые объятия и робкие поцелуи – все это кружило голову влюбленным. И только бабушка, открывая на рассвете ставни, заставляла их разойтись.

Приближался выпускной вечер. Класс гудел: обсуждали концертные номера, рисовали газеты, готовились к празднику.

— Ребята, давайте украсим наш класс васильками, — предложила Рая.

— Так за ними в поле надо ехать, — отмахнулся Володя Сыч.

— А мы и без тебя справимся, — оборвала его Рая. — Правда, Лиля?

—Конечно, только за велосипедами сходим, — поддержала ее подруга.

Лиля торопилась домой. Ее легкое платье, туго перетянутое поясом, трепетало на ветру. Еще издалека она заметила, что ее ждут.

— Алик? — Лиля оторопела. — Как ты тут оказался?

— Привет, Лиля, это тебе, — и он протянул пышный букет пионов. — Мы с мамой на пару недель приехали погостить. Ее подруга пригласила.

— Красивые цветы, — она смутилась и не знала, что сказать.

— Лиля, — начал он. — Мне надо с тобой поговорить.

— Хорошо. Давай присядем. Только недолго: меня в школе ждут, — согласилась она, любуясь пионами, — и торжественно добавила, — у нас выпускной завтра.

— Поздравляю, — Алик набрал воздух и выпалил, — я тебя люблю.

— Ты на солнце перегрелся, Рубанов? — нервно засмеялась она.

— Я не могу без тебя, Лиля. Выходи за меня замуж, — он задрожал.

— Алик, — до нее стал доходить смысл его слов. — Я тоже люблю, — и, помолчав, добавила. — Валеру Покровского. Мы поженимся, как только мне восемнадцать исполнится, — она виновато посмотрела на него.

— Мне показалось в письмах, что ты…, что мы с тобой, — он схватил ее за плечи. — Скажи мне, что ты все сейчас придумала. Валера тебе не пара.

— Не смей так говорить о нем. Он любит меня. Взрослый и надежный парень. После армии, работает в депо. А ты? — она раздраженно ткнула в него букетом: лепестки разлетелись по крыльцу. — Уходи.

— Он не может тебя любить так, как я, — хриплым и низким голосом проговорил Алик. — Не может, — твердил он, словно заклинание.

— Послушай, Олег, — сказала она серьезно. — Я не люблю тебя. Прости, — и убежала в дом, прячась от его боли. Прошел час, а она никак не могла прийти в себя. Наконец-то собралась и вывела велосипед из сарая. Оглянулась и вдруг разревелась: на крыльце лежали растоптанные пионы.

Алик ничего не чувствовал, кроме звенящей пустоты внутри: «Что со мной? Наверное, так сходят с ума». Он брел по родному городу, никого не замечая. По городу, в который мечтал вернуться и жениться: «Меня больше нет? Да вот я», — он увидел себя взъерошенного и жалкого в отражении витрины магазина. «Ты же отомстишь за меня, Алик?» — спрашивало оно.

Солнце раскалило крышу деповской проходной.

— Эй, товарищ, — обратился Алик к вахтеру, отдыхающему в теньке.

Тот лениво поднялся и подошел к кованой калитке:

— Чего тебе? — недовольно спросил он, разглядывая незнакомца.

— Мне надо срочно передать документы Покровскому, позовите его. Я на поезд опаздываю. Родственник я, — Алик боялся, что охранник откажет.

— Сейчас вызовем, — важничая, пообещал вахтер, — успеешь.

Через пару минут Рубанов увидел бегущего к нему парня в спецовке.

— Привет, — Валера протянул руку. — Что за документы? Для меня?

— Да. Давай отойдем,— не замечая приветствия, предложил Алик.

Они свернули за угол.

— Так ты и есть Лилин ухажер? — еле сдерживая гнев, спросил Алик.

— А тебе какое дело? Ты вообще кто? — вскипел Валера.

— Оставь ее по-хорошему, а то…— Рубанов сжал кулаки.

— А то что? — соперник стал наступать на Алика, толкая его в грудь.

Рубанов согнулся и неожиданно ударил его головой в живот. Они сцепились, упали в белый прожаренный солнцем песок и бились яростно. Их разнял свисток вахтера. Тот заподозрил недоброе и нашел дерущихся. Он кинулся к ним, растащил их в разные стороны и помог подняться. Охранник уводил прихрамывающего Валеру в депо. Они еще долго слышали, как отчаянно грозил и ругался Алик.

Больше его в городе никто не видел.




Made on
Tilda