Произведения

РАССКАЗ "ЧЕКАМ ТЕ УВЕК"

Рассказы
"Чекам те увек"

«Так писем не ждут. Так ждут — письма» (М. Цветаева).

Вероника закрыла дачу, огляделась на опустевший участок, взяла рюкзак, стоявший на скамейке рядом со входом на терраску, и пошла через пожелтевшее поле и полыхающий желто-багряным лес к электричке. Дома ее никто не ждал. Мама умерла год назад, и без нее, даже в старости яркой и шумной, в квартире царила непривычная тишина. Не нарушал ее и мамин вечный друг телевизор, который она, будучи глуховатой, включала обычно слишком громко. Теперь этот ящик без дела пылился в углу. Вероника телевидение не любила. «Надо будет завтра помыть здесь все, пыль протереть, а будет время, если не придет на редактуру новая рукопись, и антресоли разобрать». На следующий день она, закончив уборку, подставила лесенку и, поднявшись, распахнула дверцы антресоли. Вещи, пакетики, коробки, папки там были напиханы в ужасном беспорядке. Все, до чего не было в эту минуту дела, отправлялось на антресоли. Пришла пора со всем этим разобраться и устроить прощание прошлому. Вероника вытерла лоб рукавом рубашки и стала по очереди доставать пакеты и коробки с мамиными лекарствами, аппаратом для дыхания, затем чемодан с мамиными вещами, коробки с какими-то бумагами, письмами. Через час она сидела на полу посреди нагроможденных вокруг кучек с вещами. Веронике было сложно расставаться с прошлым, но пришел момент сделать это безапелляционно и жестоко: вещи в гуманитарную помощь, бумаги в помойку! Только так можно было наконец начать новую жизнь. Вероника бросила взгляд на лежащую сверху цветастую вязаную мамину шаль и подавила слезы. Она устало поднялась с полу и снова стала раскладывать вещи по разным кучам. Наконец Вероника добралась до небольшой коробки из-под обуви и, дернув за белую ленточку, ее опоясывающую, открыла крышку. Коробка была наполнена письмами. Судя по голубоватому цвету конвертов, маркам и усидчивому почерку, выводившему сложный адрес, письма были из-за границы. Вероника наклонилась и взяла в руки один из конвертов. Неожиданно из его разорванного бока выпал небольшой листок. Покружившись в воздухе, он упал прямо на мамину цветастую шаль. Белый цвет резко выделялся на ней. На листе было написано красным фломастером: «Чекам те увек», — и рядом стояло маленькое красное сердечко. Вероника от неожиданности снова села на пол, потом она посмотрела на листок с надписью и заглянула в конверт, который все еще держала в руках: «Моя дорогая Вероника, — было написано на клетчатой бумаге, вырванной из тетради, — вот уже два месяца прошло, как мы с тобой расстались, очень скучаю. Как не хватает мне твоих голубых глаз, твоих локонов, твоей улыбки». Вероника интуитивно посмотрела в зеркало шкафа-купе. Перед ней на полу сидела стареющая женщина в клетчатой рубашке, фартуке, с забранными в хвостик седеющими кудрявыми волосами. Она читала это письмо с той стороны пропасти. В эту пропасть, которая разделяла сейчас ее с девочкой Вероникой, она закинула свою жизнь.
С Милошем Вероника встретилась в пионерском лагере «Артек», куда папа, за несколько лет до этого покинувший маму ради молодой любовницы, достал дочери путевку. Мама долго сопротивлялась, твердо стоя на том, что «от подонка брать ничего не следует», но сдалась на уговоры четырнадцатилетней Вероники, которой опостылело коротать время на даче за прополкой грядок. Это была любовь с первого взгляда. Однажды встретившись глазами, они сразу поняли, что видят перед собой человека, находиться с которым рядом способны бесконечно. Они сразу стали неразлучны. Благо Милош, сын югославского дипломата, который долго работал в Москве, очень хорошо говорил по-русски. Но жизнь уже через пару недель расставила всех на прежнее места. После запретных ночных прогулок, робких поцелуев при свете луны, букетиков южных цветов на подоконнике, походов в горы Вероника вернулась в Москву под опеку мамы, Милош же — в Белград к своей семье. Потянулись письма, перекидываемые через границы, редкие телефонные разговоры под неодобрительным наблюдением мамы и спецслужб. Но Милош и Вероника были сделаны из одного материала, умели ждать и точно знали, что с годами их отношения становятся только крепче, и однажды они непременно будут вместе. Каждое свое письмо Милош заканчивал фразой, которую Вероника хорошо уже знала по-сербски: «Чекам те увек» («Я всегда тебя жду»). Наконец границы рухнули, и пришло время, когда увидеть друг друга стало гораздо легче. Милош приехал в Москву. Они снова стали одним целым. Вероника даже почувствовала, что с ее плеч свалился невероятный чудовищный груз. Непомерная тяжесть столь долго ожидания. В воздухе витала легкость. Милош звал в Сербию, его семья, жившая где-то в чудесном солнечном краю в двухстах километрах от Белграда, уже ждала Веронику. Оставалась лишь небольшая проблема: что же делать с мамой, которая не могла и не хотела остаться одна? К тому же мама начала болеть. Вероника стала сиделкой, отъезд откладывался.
После защиты диплома Вероника уехала на практику собирать фольклор в какую-то отдаленную сибирскую деревню. В таких углах тогда не было практически никакой связи с миром. Но домой Вероника вернулась посвежевшая и отдохнувшая, ее волосы выгорели, губы обветрились, а лицо и тело покрылись золотистым загаром.
— Мама, — спросила она, переодеваясь в спальне, — от Милоша письма где? — Мама раскатывала тесто для пирога большой деревянной скалкой и вошла в комнату, немного испачканная мукой.
— Странно, — сказала она, — но за все это время ни одного письма! — Ручеек тревоги заструился в Вероникиной груди: как же так… она рассчитывала найти дома целую пачку писем от Милоша. Возможно, он не стал писать, пока она в отъезде? Два дня Вероника слонялась из угла в угол и наконец решилась позвонить. Но на том конце были лишь длинные гудки. В течение последующих месяцев Вероника звонила снова и снова.
— Ты должна понять, — уговаривала ее мать, — любовь на расстоянии — это очень сложно. Люди постепенно забывают друг друга, расстояние ломает связи, стирает чувства. Сколько там симпатичных югославок вокруг!
Вероника стала замкнутой, ушла в работу. Поскольку мать часто болела, ей пришлось отказаться от экспедиций и научной деятельности. Она редактировала чужие книги, что у нее получалось блестяще, и от заказов в случившемся новом книжном буме не было отбоя.
Вероника надела очки, потом вернулась к коробке и стала одно за другим доставать письма и читать их. Губы ее расплывались в улыбке. Она снова была той юной, романтичной, наивной девочкой, которую, казалось, давно в себе потеряла. Неожиданно тон писем изменился. Было ощущение, что Милош писал в пустоту. Он настойчиво просил ответить ему, он умолял пересмотреть какое-то решение, он писал, что Вероника не права, что она не знает этого парня, как его, Милоша, и не должна предавать их отношения. В последнем письме Милош прощался, говорил, что больше не будет ни звонить, ни писать, желал ей, ее мужу и ее ребенку счастья. Что за безумие? Образ мамы встал перед Вероникиными глазами. Она хватала руками воздух, закрывала ими лицо, потом в ярости потрясала кулаками.
— Мама, это ты?! Зачем, зачем ты так поступила?!
— Нам с тобой хорошо было, дочка, видишь, как долго и дружно мы прожили вместе?! А второго предательства после твоего отца я бы не пережила…
Вероника пошла в гостиную и включила компьютер. Она стала рыться в социальных сетях, набирая имя и фамилию Милоша, то на кириллице, то на латинице, всматриваясь в экран, где мелькали имена и фотографии, размазывая по лицу грязными руками слезы, текущие из-под помутневших очков. Внезапно она отшатнулась. Перед ней стоял Милош. Да, это был все тот же мальчик, которого она любила. Правда, лицо его слегка осунулось, вокруг рта и на лбу легли морщины, когда-то русые волосы стали совсем седыми, но большие голубые глаза лучились все тем же добрым светом. Милош стоял на каком-то лугу, покрытом цветами, и его длинные худые ноги высоко торчали из травы. Вероника застыла, разглядывая фотографию. Потом она посмотрела остальные, где Милош был в каких-то поездках, компаниях друзей или семьи. Она никак не могла уловить, женат ли он, есть ли у него дети, возможно, внуки. Наконец Вероника решилась. Она нажала на кнопку мессенджера и начала писать письмо. Объяснение получилось длинным. Но ей было важно, чтобы он знал, даже если никогда не ответит. Дрожащей рукой Вероника коснулась надписи: «Отправить».
Несколько дней прошли как в лихорадке. Вещи так и валялись разбросанными по квартире, она ничего не ела и не отвечала на телефон. Каждые пять минут Вероника заходила в мессенджер, чтобы посмотреть, не пришло ли ответное письмо, но ответа не было. Ей захотелось открыть мамину аптечку, которую она достала с антресолей, и выпить разом все хранившиеся там таблетки. Она пошла по темному коридору в спальню и зажгла свет, снова оглядывая кучи ставших бесполезными вещей. Наконец она увидела коробку с красным крестом. В это время в соседней комнате блямкнул компьютер. Вероника медленно повернулась, вернулась в гостиную и села за стол перед экраном. Строчки расплывались у нее перед глазами, она не могла читать, она ничего не понимала из написанного, но в конце письма жирными буквами выделялась фраза: «Чекам те увек», — и стояло маленькое красное сердечко.



Made on
Tilda